Жил некогда в городе Говиндапатти купец, по имени Пазапатти, и было у него двое детей, сын Винита и дочь Гарви. Дети были очень дружны между собою и настолько привыкли всегда всем делиться, что, когда подросли, дали друг другу клятву сочетать между собою браком своих будущих детей, если только окажется возможным. Годы шли, Гарви вышла замуж за богатого купца, Винита тоже женился. У сестры через несколько лет оказалось три дочери, а у брата три сына, так что, по видимому, ничто не мешало, исполнению их заветного желания. Но тут случилось нечто, что сразу повернуло дело иначе.

Пазапатти неожиданно умер и кредиторы, — а у него их было не мало — начали притеснять наследников. Пришлось распродать имущество, чтобы очиститься от долгов, и, месяца через два после смерти отца, несчастный Винита оказался нищим.  Это был человек благородный и самолюбивый; он терпеливо боролся с нуждою и усердно работал, чтобы как нибудь прокормить семью на свои скудные средства.

Сестра его вышла замуж в богатую семью и безденежное состояние брата сильно тяготило ее в виду их обоюдной клятвы. Она долго думала над этим, наконец, решила, что не имеет права из-за неосторожного обещания жертвовать счастьем своих детей и потому не отдаст дочерей за бедняков. Как раз к этому времени два молодых купеческих сына посватались за старших девушек и родители поспешили отпраздновать свадьбу. Дома осталась лишь младшая дочь, хорошенькая Сугуни.

Винита был глубоко огорчен недобросовестностью сестры; он никак не ожидал, чтоб сестра стала пренебрегать им из-за бедности, но никому не сказал ни слова. Однако клятва их известна была всему городу; многие приняли сторону оскорбленного брата и осуждали Гарви. Замечания эти дошли до слуха Сугуни, девушки впечатлительной и очень умной. Она любила дядю, находила, что он во всех отношениях заслуживает уважения и что сыновья его люди благородные и сердечные. Ее огорчало, что мать из-за богатства пренебрегает такими прекрасными качествами, и она решила, насколько возможно, поправить дело. Для индийской девушки считается неприличным самой намечать себе жениха; однако Сугуни, несмотря на свою обычную скромность, пошла к матери и смело объявила ей: «Матушка, до меня дошли слухи о клятве, которую ты когда-то дала брату относительно нас. Не гневайся на меня, родная, но мне больно и стыдно, что ты с легким сердцем нарушила свое обещание в том, что касается сестер. Я же не вынесу такого бесчестия и не выйду замуж ни за кого, кроме за одного из двоюродных братьев».

Гарви с удивлением посмотрела на дочь: «Ты хочешь выйти замуж за нищего»? спросила она. «Знай, что мы, родители твои, никогда на это не согласимся, а хочешь выходить — выходи, только ноги моей не будет у тебя в доме».

Но Сугуни твердо стояла на своем. Решено было выдать ее за младшего сына Винита. Последний, хотя никогда не напоминал сестре о клятве, но сам твердо держался ее и решил не женить сыновей, пока всё дочери сестры не выйдут замуж. Решение Сугуни крайне обрадовало его. Он тотчас же подыскал двум старшим сыновьям невест из честных, но бедных семей и разом отпраздновал все три свадьбы сообразно своему состоянию.
Сугуни оказалась такою же доброю невесткою, как и любящею женою. Она никогда не чванилась и не кичилась, что вышла из богатой семьи; всегда была со всеми ровна и мила и работала наравне с остальными членами семьи.

Каждое утро Винита с сыновьями шел собирать сухие листья, а три невестки шили из них блюда (подносы, которые индусы употребляют вместо тарелок). Подносы эти продавались затем на базаре, иногда дешевле, иногда дороже, но выручка всегда целиком отдавалась молодым женщинам на дневной расход. Сугуни была младшая из невесток; однако она так рассудительно тратила деньги, что не только всегда превосходно кормила всю семью, но еще остаток делила между свояченицами и все были довольны.

Семья мало помалу привыкла смотреть на Сугуни, как на образец ума и добродетели и во всем руководствовалась ее советом. Только родители ее по-прежнему не хотели знать любимой некогда дочери, и ни разу не зашли проведать, как она живет.

Так прошло несколько лет. Однажды раджа той страны уронил драгоценный перстень во внутреннем дворе своего дворца. Пролетал в это время над дворцом священный коршун; он принял сверкающий на солнце рубин за кусочек мяса и схватил было кольцо, но, убедившись, что добыча несъедобна, небрежно выпустил его через несколько домов. То было как раз над домом, где жила Сугуни, и кольцо упало к ногам молодой женщины. Она подняла рубин и спрятала его в складках одежды.

К вечеру глашатаи объявляли по улицам, что у раджи пропало ценное кольцо и что назначена большая награда тому, кто найдет его. Сугуни созвала всех членов семьи и сказала им: «Кольцо у меня. Ровно в полдень священный коршун уронил его к нам во двор и вот оно! Пойдемте теперь к радже. Я при вас отдам кольцо и объясню, как оно попало ко мне. Если его величество пожелает все таки наградить меня и спросит, чего бы я желала, я ему скажу. Только прошу вас, не противоречьте мне и обещайте удовлетвориться моим желанием, как бы скромно оно вам ни показалось.

Все согласились, и семья двинулась во дворец. Там кольцо было передано радже с необходимыми объяснениями. Царь был поражен скромностью и добросовестностью Сугуни и предложил ей самой выбрать себе награду.
«Великодушный повелитель! Царь царей! Великий властелин! Ничтожная раба твоя осмеливается просить лишь небольшой милости. Дозволь, чтоб в пятницу ночью все огни в городе были потушены и ни одного светильника не зажигали даже в светлых покоях твоих. Пусть только скромное жилище презренной рабы твоей сияет огнями, насколько позволят ей средства». 
«Будь по-твоему, скромная просительница. Даю тебе желаемое преимущество на следующую же пятницу».

Радостно склонилась Сугуни перед раджой и пошла домой со своею родней, несколько озадаченною странною просьбою молодой женщины.

Сугуни, придя, домой, собрала последние свои драгоценности, продала их и на вырученные деньги приготовилась торжественно осветить дом свой на предстоящую пятницу.

Наступил назначенный день. Сугуни постилась весь день, а к вечеру призвала к себе братьев мужа.

«Милые братья, я распорядилась осветить дом наш тысячей светильников; теперь вы должны помочь мне. Пусть один из вас караулит всю ночь, не смыкая глаз, у главного входа, а другой — у задней двери дома. Если к первому подойдет женщина красивого вида и благородной осанки и пожелает войти — пусть он смело преградит ей путь и заставит поклясться, что она никогда не выйдет из дома. Второй тоже должен остановить всякую женщину, которая захотела бы выйти через заднюю дверь, и взять с нее клятву, что она никогда не вздумает вернуться».

Все это показалось братьям крайне смешным и даже нелепым, но они так привыкли, что невестка все делает по-своему, что не стали прекословить и решили терпеливо выждать, что дальше будет.

В ту ночь весь город был погружен во мрак, по приказу раджи; один дом Сугуни сверкал тысячью огней. Проходили в ту пору по городу благословенные сестры, восемь благ земных. Они вошли в город уже ночью и медленно шли из улицы в улицу, от дома к дому, выискивая где бы остановиться, но всюду встречали тот же мрак и не решались зайти. Наконец, они подошли к ярко освещенному дому Сугуни и собирались перешагнуть через порог, но брат у двери преградил им путь: «Кто бы вы ни были, клянитесь, что не выйдете отсюда!» Сестры поклялись и вошли в дом. Тут только понял брат, с кем имеет дело, и преклонился перед мудростью братниной жены.

Тотчас же вслед за появлением благодатных гостей, к задней двери дома подошла отвратительная старуха в отрепьях и, по-видимому, очень спешила уйти, но второй брат остановил ее: «Поклянись, что не вернешься более к нам!» сказал он.

«Клянусь, клянусь! Я — Нужда, старшая сестра тех, что сейчас вошли сюда. Мы не можем дышать одним воздухом... Я ухожу. Да будет над вами благословение богов». И с этими словами она скрылась во мраке.

Солнце взошло, а с ним взошло и счастье над скромным жилищем Сугуни. Ларь с рисом никогда более не пустел; молоко не переводилось в горшках; монеты так и сыпались в кошель — словом, полное довольство водворилось в доме. Семья ликовала и славила Сугуни.

Даже гордые родители молодой женщины не сочли более для себя унижением навестить дочь и выразить ей свое уважение. Она великодушно забыла прежние обиды и зажила счастливо среди своей обширной семьи.

С тех пор пошло поверье среди правоверных индусов, что свет в доме приносит благополучие, а мрак влечет несчастье.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить