Однажды, во время страшной бури с громом, молнией и ливнем, огромный тигр бежал мимо селения и, чтобы укрыться от непогоды, залег у стенки полуразвалившейся лачуги. Там жила нищая старуха. Она была очень стара и очень бедна, а лачуга ее совсем покривилась от ветхости, и дождь беспрепятственно протекал во многих местах. Это ужасно надоедало старухе; она бегала из угла в угол, перетаскивая то одну вещь, то другую из под просветов крыши, вздыхала, кряхтела и все время причитала: «Ой, горе мое, ой, беда лихая! Какое мучение! Того и жди, что крыша провалится! Кажись, сбегись все звери пустыни не так это страшно, как это вечное кап-кап, кап-кап!» И она суетливо принималась снова сдвигать постель и греметь утварью, спасая ее от мокроты.

Тигр, который лежал свернувшись у стенки, все слышал и думал про себя: «Это что за вечное кап-кап такое? Знать, что-то очень страшное: старуха ворчит, что для нее звери пустыни не так страшны... Что бы это могло быть?» А за стенкой шум все не унимался. «Вот гремит-то!» прислушивался тигр: «Верно это самый кап-кап-то и есть».

Как раз в это время шел по дороге горшечник. Он разыскивал сбежавшего от него осла. Ночь была холодная и молодец перехватил несколько лишних глотков вкусного тодди (опьяняющий напиток из пальмового сока). При блеске молнии он разглядел какое-то крупное животное у хижины старухи и принял его за пропавшего осла. Не долго думая, набросился он на лежавшего тигра, схватил его за ухо и давай что есть силы награждать его колотушками, пинками и бранными словами! «Ах, ты злодей!» кричал он: «так то ты служишь мне? Так-то заставляешь рыскать за собою по такой погоде, да еще в такую темь? Вставай, лентяй, вставай, пока я тебе все ребра не перебил!» Так бранил он и теребил тигра, нимало не подозревая, с кем имеет дело. Тигр тоже не заметил его приближения и не знал, кто такой обрушился на него, но чувствовал удары и невольно робел. «Ой, ой, ой, знать это вечное кап-кап нагрянуло!

Немудрено, что старухе оно страшнее львов и тигров! Удары очень чувствительны!» Кончилось тем, что горшечник заставил тигра подняться, вскочил ему на спину и погнал к себе домой, всю дорогу понукая и подгоняя его ударами, в полной уверенности, что имеет дело с ослом. Дома он крепко спутал ему передние ноги, подкрутил голову и, подвязав животное к столбу перед домом, спокойно пошел спать.

Поутру жена горшечника встала и выглянула из окна. И что же? Прямо перед домом у столба стоял огромный связанный тигр! Она бросилась к мужу, разбудила его: — «Что это за животное приволок ты ночью?» — спросила она. — «Какое там животное? Осла нашего привел». — «Осла? Поди-ка, взгляни, какого осла!» И она указала ему на тигра.

Горшечник был поражен не меньше, чем его жена. Он глупо смотрел перед собою и ничего не понимал. Потом принялся ощупывать себя. Нет, ничего, нигде ни царапинки, а между тем настоящий свирепый тигр стоял, привязанный им к столбу!

Весть о необыкновенном подвиге горшечника облетела всю окрестность; все бежали к нему и ВСЕ расспрашивали, как он поймал тигра. Сочли нужным послать о том особое донесение самому радже: «человек де из нашего селения один и без оружия поймал крупного тигра и привязал его к столбу».

Раджа прочел донесение и решил сам на месте проверить необычайное событие. Немедленно были поданы кони и колесницы, и царь в сопровождении всего двора отправился посмотреть на горшечника и на пойманного им зверя.

Оказалось, что тигр действительно был крупных размеров и давно уж считался грозою окрестностей. Все это было доложено царю и царь решил примерно наградить отважного горшечника. Он пожаловал ему дома и землю, да денег целую бочку, и сделал его вельможею своего двора, причем поручил команду над тысячью конницы.

Случилось, что соседний раджа, уже давно враждовавший с царем той страны, объявил ему войну; а, вместе с тем, лазутчики донесли, что у того раджи собрано огромное войско вдоль всей границы и что во всякую минуту он может вторгнуться в страну.

Тут уж никто не знал, что предпринять. Царь созвал своих военных начальников и
спросил, кто из них возьмет на себя команду главными силами и вступить в борьбу с неприятелем? Bсе в один голос отвечали, что случай совсем исключительный, что страна слишком мало подготовлена к нападению и что слишком опасно брать на себя ответственность главного начальства. Наконец, один из них решился дать совет: — «Ты недавно о, повелитель, поручил начальство над тысячью конницы отважному горшечнику, поймавшему тигра. Отчего теперь не назначить его главнокомандующим? Человек, голыми руками совладавший с тигром, очевидно, храбрее и искуснее остальных».

Раджа сразу повеселел. «Вот и прекрасно! сделаем его главнокомандующим». Призвали горшечника и царь сказал ему: — «Твоей руке вручаю я все силы государства. Обрати в бегство неприятеля!» — «Да будет так!» нисколько не смущаясь отвечал горшечник «только прежде чем выступить со всею армией, дозволь мне одному пойти осмотреть позицию. Я должен составить себе понятие об их числе и силах».

Царь согласился и горшечник вернулся к своей жене. «Меня назначили главнокомандующим», сказал он. «По правде сказать, положение немного затруднительное для меня. Придется скакать во главе армии, а ведь тебе известно, что я от роду не сиживал на коне. Хорошо еще, что мне удалось выпросить отсрочку: раджа разрешил мне ехать осмотреть лагерь неприятеля. Достань-ка мне смирненькую лошадку, ты ведь знаешь, что я ездить верхом не умею. Придется выехать завтра утром».

Но горшечнику не удалось сделать так, как он предполагал. Раджа чуть свет прислал ему чудного скакуна, богато разукрашенного, и просил ехать на нем осмотреть вражеский стан. Что было делать несчастному горшечнику? Присланный конь был молод и горяч; горшечник чувствовал, что если даже и сядет на него, все равно не усидит. А между тем не принять коня было немыслимо.—«Не придется мне ехать на своей лошадке», — грустно сказал он, когда остался наедине с женою, — «но как поеду я на этом чудном коне? Я и сесть-то на него не смогу». — «Да ты только не трусь»,— успокаивала жена: — «Как-нибудь залезь, а там я привяжу тебя к седлу покрепче, ну и усидишь. Ты поезжай к ночи, никто ничего не заметит».

К ночи жена подвела ему коня. — «Право не знаю, как приступиться», — переминался с ноги на ногу горшечник. — «Как мне попасть в седло? Слишком высоко».—«А ты скачи!» посоветовала жена. Начал он скакать, но каждый раз срывался.— «Не могу!» беспомощно заявил он, — «я все забываю, в какую сторону повернуться, прежде чем скакать».—«Встань лицом к морде лошади».—«Вот оно что!»

Он сделал отчаянный прыжок и попал, наконец, в седло — головою к хвосту! — «Так не годится» заявила жена, стаскивая его с лошади, — «попробуй залесть не прыгая» — «Я не могу запомнить, когда левая нога у меня в стремени, что мне делать с правою: куда ее совать?» — «Правая — в правое стремя. Постой, я тебе помогу». После бесконечных попыток и падений — конь был свежий и плохо стоял — горшечник попал в седло. — «Жена, жена!» — крикнул он, — «прикручивай меня скорее, а то, право, я не утерплю, соскочу с седла!» Жена принялась усердно подвязывать его ноги к стременам, а стремена одно к другому, перекрутила веревку вкруг туловища и шеи и подкрепила ее вдоль спины коня, вкруг головы и хвоста.

Когда конь почувствовал непривычные путы, он никак не мог сообразить, что за странное существо сидит на его спине и ну брыкаться и становиться на дыбы! Наконец, рванулся и понесся бешеным галопом по полям и лугам. — «Жена, жена! ты руки мне забыла привязать!» — отчаянно кричал горшечник. — «Не робей, держись за гриву!» — крикнула та вдогонку. И все дальше и дальше несся конь, все дальше и дальше мчался всадник, мчался чрез плетни и овраги, ручьи и канавы, все дальше и дальше, мелькая, как молния, то тут, то там, галопом, галопом... Перед ним расстилался уж вдали неприятельский лагерь...

Горшечнику не могла нравиться бешеная скачка. Он много раз порывался соскочить с лошади, но веревки крепко держали его, а бесплодные усилия только еще более горячили испуганного коня. Близость неприятеля заставила его окончательно потерять голову. Ведь, они неслись прямехонько на вражеский стан! Он сделал отчаянное усилие, чтоб высвободиться из седла... На пути пришлось молодое банановое деревцо; он, что было силы, вцепился в него рукою в надежде, что веревки лопнут. Не тут-то было! Конь скакал во весь опор, а деревцо слабо держалось в рыхлой почве: конь стрелою промчался мимо и — в судорожно сжатой руке злополучного всадника заколыхалось вырванное с корнем деревцо!

Между тем, из неприятельского лагеря тоже заметили их приближение. Там уже дошли слухи, что высылается армия навстречу, и приняли отчаянного всадника за одного из авангарда. — «Вон, вон» — кричали караульные, —«едет всадник исполинского роста, на могучем коне! Он летит как стрела, и вырывает деревья на пути своем!

Это кто-то из наших врагов: верно вся армия за ним по пятам! О боги, что нам делать, если все они таковы!» И побежали люди к палатке раджи и с ужасом кричали: «Летит на нас неприятельский отряд» (история успела немного округлиться). «Это люди исполинского роста, на могучих лошадях! Они яростно размахивают вырванными с корнем деревьями! У нас есть люди, о раджа, но таких чудовищ нет!»

За первыми вестниками бежали другие с воплем: «Правда, правда, о повелитель! Летит на нас вся армия этих исполинов! Спасайся, кто может! Бегите, кому жизнь дорога!» И весь лагерь, объятый ужасом, обратился в бегство. Одни бежали потому, что видели, другие потому, что слышали от бежавших, третьи, наконец, потому, что все бежали, и никто не хотел оставаться сам по себе. Раджу заставили подписать бумагу к неприятельскому царю: «Согласен на все условия. Предлагаю мир» и скоро в лагере не осталось ни одного человека. Тотчас же вслед за ними прискакал туда измученный конь, а на спине его, полумертвый от толчков, болтался горшечник с банановым деревом в руках. Тут, наконец, лопнули веревки, всадник замертво грохнулся на землю, а конь сам по себе остановился, так как не мог больше бежать. Отлежавшись и придя в сознание, горшечник сначала ничего не мог понять от изумления: богатый лагерь с одеждою, оружием и снарядами был окончательно пуст.

Осторожно обходя лагерь — он еще не верил своему счастью — он нашел в главной палатке письмо неприятельского раджи к своему царю. Он взял письмо и поспешно направился домой, пешком на этот раз, так как он ни за что не решился бы сесть снова на лошадь. Коня он все время вел под уздцы. Прямым путем было не особенно далеко от дома и домой он поспел как раз к ночи. Жена выбежала встречать его, вне себя от радости, что он так скоро вернулся.

«Ах, жена, жена!» закричал он, как только увидел ее: «Сколько я перевидал с тех пор, как тебя оставил, и чего только не испытал! Ведь, я полсвета успел объехать! Да что вспоминать? Не стоит. А ты, вот, скорей бери это письмо, да посылай его с гонцом к царю, да уж коня заодно прихвати. Раджа по коню увидит, как я далеко ездил: конь едва ноги волочит! Кстати, будет лошадь отослана вперед, я могу не ехать на ней, а то, пожалуй, пришлось бы. А было бы досадно: ведь, свалиться можно!»

Жена тотчас же снарядила гонца к царю с письмом и конем и просила доложить радже, что муж явится на следующее утро, так как теперь слишком позднее время, чтоб беспокоить повелителя.

А на следующее утро горшечник спокойно пошел во дворец, а народ, видя его идущего пешком, с восторгом восклицал: «Вот человек! Он так же скромен, как неустрашим. Он один обратил в бегство неприятеля, а теперь идет себе скромно пешком, вместо того, чтоб выступать горделиво на могучем коне, как сделал бы всякий другой!»

Раджа вышел встречать его у ворот дворца и оказал ему всевозможные почести.

Условия мира были благополучно заключены между обоими государствами, а отважный горшечник вознагражден за свои заслуги высоким чином и великими богатствами и прожил в мире и покое все остальные дни своей жизни.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить